Как мы видели, восприятие с позиции объекта означает, что, пытаясь понять себя, человек идентифицируется с образом себя или с объектами своего опыта. Этими объектами могут быть ситуации, обстоятельства, люди или вещи. В любом случае, если в попытке идентифицировать себя мы обращаемся к объектам— это восприятие с позиции объекта. Люди, принимающие позицию объекта, стараются оценить, понять и познать себя глазами других. Характерные черты восприятия с позиции объекта — запрограммированное поведение и запрограммированные реакции. Это свидетельства того, что человек живет под гипнозом социальной обусловленности.

Первый признак восприятия с позиции объекта — усталость. Почему? Потому что мы передаем свою силу объекту, чью позицию принимаем. В конечном счете это влечет за собой дискомфортные ощущения в теле и даже заболевания. Восприятие с позиции объекта—основная причина несчастья, а согласно ведическому мировоззрению, счастье — это важнейший фактор, способствующий здоровью.

Есть забавная индийская басня, иллюстрирующая, что представляет собой восприятие с позиции объекта. Жил на свете старик, у которого было только два сокровища в жизни: сын и маленькая пони. Все его чувство реальности было построено на отношениях с этими двумя объектами. И вот однажды пони исчезла. Старик был в отчаянии, поскольку утратил половину всего, что было ему по-настоящему дорого. Погрузившись в пучину горя, он думал только о пропавшей лошадке. Но тут пони вернулась и привела с собой прекрасного белого жеребца. Из бездны отчаяния старик воспарил к заоблачным высотам экстаза.

На следующий день, объезжая жеребца, сын старика упал и сломал ногу. И вот старик опять рухнул с высот экстаза в пропасть отчаяния. Как раз когда он проклинал злую судьбу, в деревню пришли вербовщики и стали забирать людей на войну. Мобилизовали всех молодых мужчин, кроме сына старика, поскольку он лежал в кровати со сломанной ногой. Тогда старик вновь воспарил к небесам экстаза. Как ты уже догадался, у этой истории о человеке, воспринимающем мир с позиции объекта, нет конца.

Объекты по самой своей природе изменчивы, и пока человек идентифицирует себя с объектом, он не может постичь свою истинную сущность. Когда мы пытаемся оценить и понять себя через объекты и смотрим на себя глазами других людей, наша жизнь напоминает катание на американских горках, поскольку единственная постоянная черта людей, вещей, ситуаций и обстоятельств состоит в том, что они непрестанно изменяются. Если представление человека о себе определяется другими людьми, вещами и ситуациями, его жизнь всегда будет нестабильной.

Противоположностью восприятия с позиции объекта является восприятие с позиции Я. Когда человек воспринимает мир с позиции Я, он идентифицирует себя с внутренним Я— неизменной сущностью своей души. Он чувствует себя прекрасно независимо от ситуации или обстоятельств, в которых находится. А почему он так хорошо себя чувствует? Потому что не идентифицирует себя с ситуацией. Он занимает позицию отстраненного безмолвного свидетеля ситуации. Он чувствует себя уверенно таким, какой он есть, и не испытывает стремления кому-то доказывать свою состоятельность. Если у человека есть стремление кому-то что-то доказывать, значит, он опять оценивает себя глазами других людей. Восприятие с позиции Я — это внутренняя радость, и она очень отличается от счастья, обусловленного той или иной причиной.

Естественно, всегда бывают причины чувствовать себя счастливым. Кто-то говорит: «Я тебя люблю» — и ты счастлив. Выигрываешь в лотерею миллион — и ты счастлив. Такое счастье — проявление восприятия мира с позиции объекта: ты счастлив то по одной причине, то по другой... Но внутренняя радость не зависит от людей, вещей, ситуаций и обстоятельств. Ощущение внутренней радости — это счастье без причины. Ты счастлив просто оттого, что можешь смотреть на звезды, любоваться красотой мира, всеми органами ощущать чудо жизни.

Все в жизни преходяще и изменчиво: такова природа нашего мира. Но когда человек воспринимает мир с позиции Я, он наслаждается переменами, вместо того чтобы сопротивляться им. Люди иногда спрашивают у меня: «А как быть с ситуациями, которые трудно принять? Если в моей жизни происходит что-то плохое, как я могу быть счастливым и не испытывать горя и отчаяния?» Что ж, для этого нужно обратиться к своему Источнику и признать, что все на свете приходит и уходит. Не обязательно смотреть на сложную ситуацию позитивно или негативно. Смотреть на сложные ситуации только позитивно неестественно, правда? Если бы я всегда был позитивно настроен, это было бы, во-первых, очень скучно, во-вторых, совершенно неестественно и, в-третьих, никто не захотел бы со мной общаться. Всегда относиться к сложным ситуациям негативно тоже было бы неестественно. Я был бы невыносимо угрюм и, опять-таки, скучен. Лучше всего вести себя естественно.

Когда-то у меня была пациентка с очень серьезным заболеванием, но я никогда не видел ее в негативном настроении. Эта женщина была просто приторно позитивной. Наконец я спросил, как у нее получается сохранять такое настроение. Она призналась, что негативные мысли вызывают у нее отторжение. Но разве отторжение негативных мыслей не является само по себе негативной реакцией? Несомненно, является — так что не нужно манипулировать своим мышлением. Манипуляция собственным мышлением— дело неестественное. В ведической традиции это называется моделированием настроения. Лучше вести себя спонтанно, ибо в спонтанности — радость. Веди себя естественно и позволяй Вселенной свободно протекать через тебя. Что такое негативно настроенный ум? Интерпретация. Что такое позитивно настроенный ум? Тоже интерпретация. А различие между позитивно и негативно настроенным умом довольно поверхностно. Если ты спросишь меня, предпочтительнее ли позитивно настроенный ум, чем негативно настроенный, я отвечу: «Конечно, позитивно настроенный ум предпочтительнее», — однако как позитивно, так и негативно настроенный ум очень неуправляем и способен быстро переходить в противоположное состояние. Отвага может в мгновение ока превратиться в страх; любовь — в ревность. Так проявляется неуправляемость ума. Безмолвный ум намного лучше ума позитивного.

Нужно научиться выходить за пределы как позитивного, так и негативного ума, обретая безмолвный ум, чуждый суждений, анализа и интерпретаций. Иными словами, это безмолвный свидетель. В процессе безмолвного свидетельствования мы слышим внутреннюю тишину. В чистоте тишины мы чувствуем связь со своим Источником и всем Мирозданием. Такая связь ориентирует нас на эволюцию и спонтанность. Погрузившись в тишину, мы просто следуем за потоком жизни и спонтанно освобождаемся от суждений, анализа и интерпретаций в отношении ситуаций, обстоятельств, других людей и самих себя. В тишине спонтанно пробуждаются внутренние энергии, вносящие необходимую трансформацию в любую ситуацию.

Есть пословица: «Река жизни течет между берегами удовольствия и боли, и человек периодически пристает то к одному, то к другому берегу». Это не проблема. Проблема возникает тогда, когда человек привязывается к одному из берегов — негативному или позитивному. Если ты спокойно принимаешь все контрасты жизни, если комфортно путешествуешь между берегами удовольствия и боли, в полной мере переживая и то, и другое, но ни к чему не привязываясь, — значит, ты обрел свободу.

Радость и грусть, счастье и страдание — все это игра противоположностей. Они преходящи, поскольку ограничены во времени. Дух, или основа твоего Я, не зависит от игры противоположностей; он живет в безмолвном блаженстве вечности. Когда постигнешь, что сам являешься этим полем чистого сознания, начнешь воспринимать жизнь из Источника, который есть блаженство.

Поэтому ключ к неугасающему счастью состоит в том, чтобы перестать искать это счастье и понять, что оно у тебя уже есть. Если искать счастье, ты его никогда не найдешь. Если ты думаешь, что оно где- то за поворотом, так и будешь блуждать, поворачивая то налево, то направо. Ключ к счастью в том, чтобы жить и играть в информационном поле, которое вне понятий позитивного и негативного. Это поле и есть твой Источник — волшебный, священный, радостный и свободный.

Счастье и печаль суть разные лица бесконечного сознания. Оба преходящи, и ты не тождествен ни одному из них, поскольку не являешься состоянием сознания. Ты — само сознание, проявляющееся через все эти состояния. Зачем отождествлять себя с волной на поверхности океана или с отдельной каплей, если ты — весь океан. Ты — не изменчивое поведение океана. Ты — сама океановостъ. А океановость неизменна.

Подлинная природа человека — это Бытие, и оно не тождественно мысли. Чтобы испытать неугасающее счастье, нужно отправиться за пределы мысли и ощутить внутреннее умиротворение. Речь не о том, чтобы выработать позитивное отношение к жизни. Речь не о том, чтобы разогнать печали и обратиться к счастью. Нужно выйти за пределы и печали, и счастья — иначе это будет просто очередная разновидность «позитивного мышления». Ты должен выйти за пределы мира двойственности, попасть в поле чистой потенциальности и жить, черпая из своего Источника.

Как красноречиво сказал в одной из своих поэм Руми; «За пределами идей о праведных и неправедных делах есть поле. Там мы и встретимся». Это поле находится не в царстве мысли. Оно за пределами любых концепций, идей и интерпретаций. В этом поле, о котором говорит Руми, тебя ждет сила для осуществления твоих желаний, свобода от страха и ограничений и фактор удачи (называемый также благодатью), когда осуществлению твоих желаний способствуют синхронистичные события и сами законы природы.

Но вначале тебе нужно выйти за пределы двойственности, за пределы таких ярлыков, как добро и зло, хорошо и плохо. Зло, инерция, хаос, смятение и разрушение суть такие же спонтанные эволюционные импульсы Вселенной, как истина, добродетель, гармония и красота. И именно напряжение между полярными импульсами придает жизни смысл. Какова была бы жизнь, не будь этих контрастов? Скучная. Приходилось ли тебе смотреть фильм, где от начала до конца все хорошо? Тоска!

Все Мироздание построено на контрастах, напряжении, Божественном диссонансе.

Весь жизненный опыт построен на контрастах, ибо Вселенная творит именно через них: свет и тьма, удовольствие и боль, рождение и смерть, жар и холод. Не будь контрастов, не было бы и опыта. Удовольствие есть лишь потому, что есть боль; радость есть лишь потому, что есть печаль; жар есть лишь потому, что есть холод; богатство есть лишь потому, что есть бедность; отвага есть лишь потому, что есть страх; и любовь есть лишь потому, что есть ее противоположность. Не будь обеих сторон, одна из них не имела бы смысла — и вообще не существовала бы. Есть индийская поговорка: «Слепой от рождения не знает, что такое тьма, ибо не видел света».

Ум состоит из противоположных энергий, которые при соприкосновении сыплют искрами, зажигая огонь жизни. В каждом из нас живет бог и дьявол, грешник и святой, сакральное и мирское начало. Внутри нас есть запретная страсть и необусловленная любовь, райское блаженство и темная ночь души. Мы — все это сразу, поскольку являемся полем всех возможностей.

Когда стоишь на свету, отбрасываешь тень. Если нет тени, значит, ты в темноте. Тень — это та часть нас, которой мы стыдимся. Мы хотим скрыть от людей эту грань нашего существа, спрятать в темный чулан. Тень темна, скрытна, примитивна. В ней угадываются образы из мифов. Но если ты ею пренебрегаешь, она говорит: «Что ж, постараюсь поставить тебя в неловкое положение. Хочу, чтобы ты меня заметил».

Когда ты демонстрируешь и так называемые позитивные, и негативные качества, это свидетельствует не о твоем несовершенстве, но о целостности. Когда не стесняешься тени и принимаешь ее, ибо таким тебя создало бесконечное сознание, — ты прекрасен, и жизнь становится настоящим приключением. Когда спокойно относишься к своей двойственной природе, это естественно — а нет ничего более прекрасного, чем естественность. Когда комфортно чувствуешь себя со всеми своими достоинствами и недостатками, ты ведешь себя непринужденно и человечно. И люди любят тебя, поскольку твое поведение не отталкивает любовь. Ты не стремишься завоевать одобрение, подхлестываемый мыслью: «Что обо мне подумают люди? Я лучше или хуже других? Любят ли меня окружающие или относятся неприязненно?» Ты не сравниваешь себя с несуществующим идеалом. Тебе не приходится непрестанно слушать голос эго: «Ты недостаточно хорош. Недостаточно обаятелен. Недостаточно красив. Недостаточно богат».

Самоощущение с позиции объекта основано на страхе и неприятии существующего положения вещей. А ощущение себя с позиции Я основано на любви и приятии существующего положения вещей. Люди, воспринимающие мир с позиции Я, естественны и не подвержены влиянию чужого мнения. Они невинны, просты и игривы: «Спасибо, Боже, что сделал меня таким, какой я есть. Во мне есть хорошее и есть плохое — во мне есть всё. Я завершен». Приятие себя— полное приятие себя— означает способность себя прощать. Если прощаешь и не судишь самого себя, то не судишь и других, — в результате в мире становится меньше конфликтов.

Все взаимоотношения представляют собой отражения Я. Люди, которые тебе нравятся или категорически не нравятся, — твои отражения. Тебя притягивают те, чьи черты есть в тебе, но ты хотел бы их развить, и отталкивают те, в ком ты видишь черты, которые отрицаешь в себе самом. Идентифицируй качества, привлекающие и отталкивающие тебя в других людях. Запиши их на листке бумаги. Это — ты. Если принимаешь и любишь себя таким, какой есть, ты бесконечно привлекателен, поскольку естествен.

Почему бы не сделать себя неотразимым? Прими свою тень, пойми свою тень, прости свою тень. Осознай, что в тебе есть много граней Божественного: ты — пленник и ты — тюрьма; ты — тюремщик и ты — свобода. Твоя судьба — играть множество различных ролей, но ты не тождествен тем ролям, которые играешь.

В данный момент я играю роль писателя. Когда я вспоминаю о своих детях, то играю роль отца. Когда думаю о жене, играю роль мужа. Когда думаю о родителях — роль сына. Когда думаю о пациенте — роль врача. Но я не являюсь ни одной из этих ролей.

Я — вечный дух, безмолвный свидетель, играющий все эти роли.

В великой цепи бытия, где рождение и смерть представляют собой начало и конец очередного акта нескончаемой драмы существования, мы за многие века сыграли невообразимо много ролей. Когда человек не зависит от своей роли и в то же время играет ее со страстью, это можно назвать отстраненной вовлеченностью. Такое состояние возникает естественным образом, когда мы пребываем в космическом сознании. Тогда мы вовлечены в дела мира и в то же время свободны. Для пребывающего в космическом сознании весь жизненный процесс расцветает свободно и естественно. Мы ощущаем радость, свободу и состояние благодати— поскольку позволяем космическому разуму свободно реализовать себя через нас в Игре.

Все преходяще. Если ты испытываешь радость и удовольствие, не сомневайся, что где-то за поворотом тебя ждет противоположный опыт. Если к тебе пришло страдание и горе, значит, обратная сторона этих переживаний тоже не за горами. Но, пребывая в космическом сознании, ты независим от игры противоположностей— ты свободен как от надежды, так и от отчаяния. Надежда — не что иное, как признак отчаяния. Если ты говоришь: «Я надеюсь», — это свидетельство твоего отчаяния. Нужно выйти за пределы как надежды, так и отчаяния, а сделать это можно, только если полностью примешь в себя мудрость своего подлинного существа — не только интеллектуально, но и на уровне опыта.

Со всем в мире можно справиться, если ощутить истину того, кем ты являешься в действительности. Когда твой ум погружен в безграничность чистого сознания, игра противоположностей уже не может тебя потревожить. Ты являешься свидетелем мира двойственности, но живешь в мире чистой потенциальности. Это и означает жить у источника не-угасающего счастья — источника силы, свободы и благодати.»

Циркадианный ритм, управляющий циклами сна и отдыха, аппетита и выделения, легко нарушается при пересечении нескольких часовых поясов. Однако как-то раз во время перелета из Бостона в Лондон я встретил в самолете старого друга. Мы так увлеклись приятной беседой, что «время пролетело» для нас совершенно незаметно. Полет продолжался шесть или семь часов, но нам показалось, что мы прибыли на место «в мгновение ока». Мы забыли о сне, забыли о еде, забыли даже умыться. Прибыв в Лондон, мы не ощутили никакого нарушения суточного ритма. Что же произошло в нашем случае? Из-за трудноуловимого ощущения, что «время пролетело», наши биологические системы не отреагировали на смену часовых поясов.

Многие эксперименты показывают, что наша интерпретация времени значительно влияет на биологическую систему. Например, что для тебя означает слово понедельник? Любопытный факт: в девять часов утра по понедельникам умирает намного больше людей, чем в любое другое время любого другого дня недели. На такое «потрясающее достижение» способен лишь один биологический вид на планете: люди. Очевидно, ни одно другое животное не знает разницы между понедельником и вторником. А какая между ними разница? Разница только в идее, в представлении, в мысли — понедельник что-то для нас означает; мы как-то интерпретируем его.

Многие люди, когда не успевают что-то сделать в срок, нередко говорят: «Я не поспеваю за временем» или: «Мне вечно не хватает времени». Они непрестанно пытаются «догнать время». Этот человек смотрит на такие же часы, как и мы с вами, но в силу внутреннего восприятия времени для него они тикают быстрее. Если ты измеришь его биологические реакции, то обнаружишь, что его пульс быстрее, кровяное давление и уровень инсулина выше, ритмические сбои в сердцебиении случаются чаще. И когда такой человек вдруг умирает от инфаркта, получается, что его время действительно истекло. Внутреннее ощущение того, что у него кончается время, превратилось в физический опыт: времени у него не осталось. Совсем.

Есть люди, воспринимающие и интерпретирующие время совершенно иначе: «У меня полно времени». Их пульс медленнее, давление ниже, биологические реакции на любые раздражители намного мягче — и живут они дольше.

Кроме того, бывают моменты, когда время вообще останавливается: «Луна была неописуемо прекрасна. Время замерло». Время останавливается, когда останавливается мысль. Когда останавливается мысль, исчезает ощущение перемен в теле. На самом деле, в такие моменты прекращается процесс, который ученые называют энтропией, или старением, так как старение в значительной мере обусловлено нашей метаболической интерпретацией времени.

Проходя последипломную практику в психиатрическом отделении одной больницы, я обратил внимание, что у многих пациентов, страдающих психозом, нет концепции времени. В результате их тела не стареют. Я видел шестидесятилетнюю женщину, чье тело выглядело лет на тридцать. И таких людей немало. Почему? Потому что у них не сформирована концепция времени, а время — это, прежде всего, концепция.

Поэтому, возвращаясь к практическим вопросам, скажу, что все эти различные ощущения времени — не более чем интерпретации в нашем сознании. То, как мы интерпретируем время, пространство, физическую реальность, определяет наше восприятие этой реальности, включая ощущение физического тела. Тело человека — метаболический продукт чувственного опыта и нашей интерпретации этого опыта. Как ты ощущаешь время и перемены? Если ты всегда спешишь и устраиваешь гонки со временем, это становится причиной ускоренных перемен в твоем организме. С другой стороны, если твоя интерпретация времени ближе к реальности — а в реальности существует лишь вечное сейчас, — то именно это представление определяет твое биологическое состояние.

В настоящем можно переживать прошлое; в настоящем можно предчувствовать будущее. Но если ты можешь оставаться в настоящем, если можешь быть в настоящем, тогда твое тело не подвергнется даже обычным физическим изменениям, какие происходят с течением времени. Один мастер веданты сказал: «Единственная причина, почему люди стареют, состоит в том, что они видят, как стареют и умирают другие».

Что мы видим, тем и становимся; к чему прикасаемся, тем и становимся. Даже наши воспоминания непрестанно трансформируются в физические реакции тела. Наша интерпретация реальности, наша интерпретация состояний тела-ума порождает все разнообразие биохимических реакций организма. Эти интерпретации превращаются в воспоминания, а воспоминания спонтанно и незаметно для нас самих запускают процесс трансформации. А где расположены эти воспоминания? Везде. Воспоминания нелокализованно присутствуют в нашей душе, они проявляются в нейронах мозга и эхом отзываются в каждой клеточке тела.

Твое тело — поле идей; то тело, которое есть у тебя сейчас, является воплощением всех твоих идей и представлений о собственном теле. Если ты считаешь, что твое тело — физическая машина, которая должна определенным образом стареть и разрушаться вследствие воздействия окружающей среды, твои представления отразятся на биохимических процессах внутри организма. Если эти представления изменятся, тогда твой новый взгляд на тело повлечет за собой спонтанную трансформацию состояния организма.

Будучи информационной структурой в бесконечном информационном поле, ты непосредственно участвуешь в создании воспринимаемого тобою мира. Кажется, что «внешний» мир объективен, но на самом деле он субъективен. Мир построен из твоих интерпретаций. Ты привык определенным образом интерпретировать информацию о мире, поступающую через органы чувств. Именно эти интерпретации составляют твое восприятие, включая восприятие тела-ума.

Плацебо — любопытный пример того, как тело-ум интерпретирует и строит собственный опыт. Много лет назад врачи обнаружили, что, если дать пациенту простую сахарную пилюлю и сказать, что она избавит его от боли, в 30% случаев пациент действительно избавится от боли. Это явление известно как эффект плацебо.

Затем обнаружилось, что эффект плацебо работает не только в качестве болеутоляющего, но и как лекарство при серьезных заболеваниях. Предположим, врач дает пациенту таблетку со словами: «Это средство вылечит твое сердце». Если пациент воспринимает эту идею как истину, в его организме начинают вырабатываться химические вещества, снижающие кровяное давление и улучшающие циркуляцию крови в сердце.

Эффект плацебо помогает нам понять связь между умом и телом, поскольку, по существу, является результатом нашей интерпретации происходящего. Нам даже не нужно произносить аффирмации; достаточно просто принять идею: «Это средство избавит меня от боли» — и тело-ум реализует эту идею, запуская производство нужных химических соединений.

Возможна и противоположная реакция— эффект ноцебо. Предположим, пациентка приходит к доктору, а тот ей говорит: «Миссис Смит, я должен с прискорбием сообщить, что у вас обнаружен рак груди. Болезнь уже пустила метастазы в кости. Вам осталось жить всего полгода». Если миссис Смит безоговорочно поверит врачу, она примет идею о скорой смерти и воплотит ее в реальности. И что же представляет собой эффект ноцебо? Всего лишь принятую нами интерпретацию реальности.

Чтобы осознать силу интерпретаций, нужно принять новое определение тела-ума. С телом можно делать самые удивительные вещи. Например, мы можем запустить внутренний процесс исцеления от самых разнообразных недугов, поскольку в организме есть фармацевтическая лаборатория, способная производить нужные нам лекарства. Мы можем реструктурировать свое восприятие времени, что совершенно изменит физические процессы в теле, — можно даже обратить вспять процесс старения.

Человеческое тело-ум является частью сознательного разумного информационного поля. В каждую секунду нашей жизни локализованное проявление информационного поля (мы называем его тело-ум) обменивается данными с нелокализованным проявлением (мы называем его Вселенной). Но делаем мы это неосознанно. В среднем, человеку приходит около шестидесяти тысяч мыслей в сутки. В этом нет ничего удивительного. Огорчает лишь то, что 95 % мыслей, пришедших к нам в голову сегодня, — те же самые, что и вчера. Ежедневно мы бессознательно создаем одни и те же энергетические структуры, которые влекут за собой одни и те же физические проявления в теле.

Любая интерпретация, которую мы делаем в любой момент времени, так или иначе отражается на энергетических структурах тела. Мы вполне можем изменить свои интерпретации, поскольку сами же их и создали. У нас есть возможность выбора. Но большинство людей являются жертвами стереотипного мышления — они находятся под гипнозом социального программирования. Мы воспринимаем менее одной миллиардной части всех стимулов, поступающих к нам из окружающего мира. Фильтры социального программировании допускают к сознанию лишь то, что мы считаем возможным, а то, что считаем невозможным, — отсеивают. Нам необходимо очнуться и выйти из этого гипнотического состояния. Нужно освободиться от социального программирования и перейти к более глубокому восприятию мира. Что для этого нужно сделать? Увидеть реальные процессы и осознать их. Тогда мы поймем, что у нас есть богатый выбор.

Представь себе, что твоя нервная система — это «железо» компьютера, а химические процессы в организме — программное обеспечение. Программное обеспечение меняется в зависимости от твоих мыслей, чувств, интерпретаций и желаний. Но кто-то эти программы пишет. Кто же это? Программист — это твое внутреннее Я, безмолвный свидетель, непреходящее осознание, которое свидетельствует все происходящее. Вступи в контакт с этим безмолвным свидетелем — и сможешь изменить программу.

Как безмолвный свидетель, ты осознаешь, что являешься автором каждой мысли. Когда ты говоришь: «По такому-то поводу у меня сложилось такое-то мнение» — под «я» подразумевается автор данной мысли. Этот автор, или безмолвный свидетель, представляет собой промежуток между мыслями — момент молчания. Его нельзя обнаружить ни в теле, ни в уме, ибо он находится за пределами ума и тела. Между мыслями всегда есть крошечный момент молчания, и именно в этом промежутке можно обнаружить настоящего тебя. Такой промежуток представляет собой коридор, окно, трансформационный вихрь, через который ты, индивидуальный разум, общаешься с разумом космическим.

Этот безмолвный свидетель и есть программист — тот, к кому приходят озарения, тот, кто делает выбор. Безмолвный свидетель — единственная неизменная часть тебя. Если ты обнаружишь часть себя, которая не изменяется, тогда сможешь сознательно управлять трансформацией той части тебя, которая изменяется. И для этого не обязательно произносить аффирмации о том, что твое тело такое-то и такое-то. Нет нужды промывать себе мозги. Тебе необходимо просто понимание, или озарение, позволяющее вызвать в теле спонтанную трансформацию.

Постичь чудо человеческого тела-ума — значит обрести колоссальную силу. Это волшебная сила, ибо она дает возможность ощутить в своем теле-уме столько подвижности, гибкости, динамичности и творческих сил, сколько ты и представить себе не мог. Но вначале нужно понять свою истинную природу — нужно познать, что на самом деле представляет собой тело-ум.

Тело-ум создается, контролируется и непрестанно формируется полем чистого сознания. Обрети связь с этим полем, и ты увидишь реальность ума совершенно по-новому; а также совершенно по-новому ощутишь тело. Ты осознаешь, что можешь менять свое тело более легко и быстро, чем меняешь одежду.»

Птица ткач — африканская разновидность зяблика; от Восточного Конго до южноафриканских саванн встречаются поселения этих пернатых. Словно экзотические плоды, висят на деревьях десятки шарообразных гнезд, сплетенных из травы и других гибких волокон. Гнездо, занятое парой взрослых птиц и несколькими подрастающими птенцами, уже имеет приличный вес. К тому же оно набухает от дождей и раскачивается ветрами. Чтобы постройка в конце концов не рухнула, ткачи дополнительно прикрепляют ее к ветке крепким волосом животных, чаще всего взятым из хвоста зебры или антилопы гну. При этом птица клювом завязывает волос особым, всегда одинаковым узлом.

Известный любитель-природовед Эжен Марэ, живший в начале века в Трансваале и обладавший невероятным даром мгновенной наблюдательности, заметил, что пары юных ткачей, строя новые гнезда, не берут пример со своих старших товарищей по колонии. Тогда он задал себе вопрос: кто и как их обучает? Ведь при строительстве гнезд птицы всегда придерживаются одного и того же плана.

Начал месье Эжен с того, что исключил фактор обучения. Для этого он вынул из гнезда несколько яичек ткачей и подложил их на высиживание канарейкам, жившим в его просторном бунгало. Когда ткачики проклюнулись и выросли, он не выпустил их на свободу, а перенес из канареечных клеток в «персональные», где они соединились в пары и, не имея доступа к каким-либо материалам, пригодным для плетения гнезда, снесли яйца прямо на пол клетки. Яйца у них отобрали и опять передали на высиживание канарейкам и так далее. Таким образом, четыре поколения ткачей были лишены не только контакта со старшим поколением и природной средой, но и даже вскормлены искусственной пищей.

Марэ решил, что если четвертое поколение ткачей ухитрится построить такие же гнезда, как и неведомые им пращуры, это будет доказательством того, что такие способности обретены ими иным путем, а не наблюдением, примером и обучением.

Он подбросил в клетки горсточки травы, тонкие веточки, волокна и увидел, что ткачи тут же взялись за работу. Вскоре птицы сплели висячие гнезда, ничем не отличающиеся от гнезд, построенных в буше их вольными предками. При этом они не хуже пра-пра-прадедов знали, зачем нужен оказавшийся в клетке конский волос. Они отнюдь не вплели его в стенку гнезда! Оставленный на потом, он был использован для прикрепления постройки к верхнему пруту клетки и завязан «фирменным» узлом!

Из своего эксперимента Марэ сделал вывод, что умение строить гнезда должно быть наследственным. В те времена идея генов только зарождалась, а относительно механизма наследственности практически ничего не было известно. Ясно было одно: наследуемая информация должна пройти через фильтр яйца. В опыте Марэ это произошло трижды. Что же является носителем информации в яйцеклетке или сперматозоиде?

Сегодня мы точно знаем, что единственный носитель информации, передаваемой новому поколению, — нить ДНК с «зашифрованной» генетической «записью».

Однако попытка представить себе механизм «записи-зашифровки» формы гнезда, а затем прочтения «шифра» в соответствии с движением клюва птицы наталкивается на такие трудности биологического и информационного характера, что они делают такой способ передачи невозможным.

Работа автоматического станка с числовым управлением, вырезающего совершенно одинаковые металлические профили всегда одним и тем же способом, — вершина простоты по сравнению с задачей, стоящей перед ткачиком. Всякий раз иные — и дерево, и ветка, и материал для строительства гнезда; работа то и дело прерывается; многочисленные повреждения исправляются на ходу...

Не вдаваясь в дальнейшие подробности, скажу: передачу «инструкции» построения гнезда генетическим путем приходится полностью исключить.

Что же остается? Что управляет молодой птицей, чтобы она могла вести себя в точности так же, как это делали поколения ее предшественниц? Биолог скажет — инстинкт. Хорошо, пусть инстинкт. Но кто знает, что скрывается под этим «инстинктом»?

И тут мы вступаем в «ненаучное» пространство, не поддающееся исследованию физико-химическими методами. Нам наверняка не удастся объяснить, что такое инстинкт, до тех пор, пока мы не примем гипотезы существования субтильных (тонких, идеальных) образцов форм и поведения, всюду присутствующих в пространстве и вступающих в своеобразный резонанс с живыми существами.

Амебы — это одноклеточные существа, едва различимые невооруженным глазом; самые большие из них не превышают 0,6 мм в диаметре. Эти капельки цитоплазмы, заключенной в клеточную пленку, перемещаются, медленно ползая по дну водоемов и влажной лесной почве. Поглощают бактерии и каждые 3–4 часа делятся. Такова жизнь вида Dictyostelium discodeum. Невозможно даже представить, что амеба в состоянии совершить нечто большее. И вообще что-либо из того, что человеку удалось лишь после миллиардов лет медленного развития многоклеточного организма и 4 миллионов лет столь же упорного создания мозга Homo Sapiens. Тем не менее, это так.

Если на каком-то участке возникает нехватка пищи, голодающие амебы, до того свободно разбросанные по всей его площади, начинают выделять химический сигнал, который доходит до остальных особей и заставляет их собираться в центральной точке. Спустя некоторое время 46 тысяч одноклеточных создают общее тело, именуемое грексом. Подобно голой улитке, уже как единый организм, этот грекс продолжает перемещаться со скоростью 1 мм в час.

И тут-то начинаются вещи невероятные. Отдельные амебы «запоминают» очередность своего прибытия на сборный пункт, хотя у них нет органов памяти. Те, что первыми оказались в «голове» и ведут общество, «знают» о своей роли проводников. Если их переместить в хвост, они за короткое время вновь возвращаются во главу колонны.

Ежели переход грекса в поисках питательных бактерий не дает результатов, амебы изменяют поведение. Явно не обладая ни зрением, ни речью, ни способностью мыслить, сознавать собственное существование и положение в пространстве, они тем не менее начинают вести себя так, словно все это у них есть.

Ради достижения столь далекой и абстрактной цели, как выживание хотя бы одной особи, простейшие приступают к созданию непростой инженерной конструкции в виде шаровой капсулы на высокой башне. Такая конструкция в принципе природе известна; нечто похожее представляет собою, например, головка зрелого мака на длинном стебле.

Строительство требует от амеб четкого разграничения задач и специализации клеток. Однако не видно, чтобы кто-нибудь отдавал им распоряжения. Те амебы, которые последними прибыли на место сбора, образуют из своих тел дискообразное основание. Из его середины вырастает стебель, создаваемый теми, что прибыли первыми. По ним взбираются следующие в очереди, и именно они формируют из себя шарообразную капсулу.

Часть амеб размещается в получившейся камере наподобие пассажиров в необычном экипаже. Здесь они преображаются, превращаясь в споры. Сжимаются, обезвоживаются, окружают себя плотной кожурой, затормаживают метаболизм и наконец становятся семенами, вроде маковых зернышек.

Амебы, образовавшие «конструкцию», сами обрекли себя на вымирание. Лишенные пищи, они вскоре погибнут. Спустя некоторое время капсула распадется, споры рассыплются, и, если поможет ветер, у них появится шанс попасть на влажную почву. Тогда они оживут, снова станут амебами, начнут питаться и делиться. Популяция восстановится.

А теперь, чтобы лучше понять, в чем суть того, что совершили амебы, взглянем на них с нашей, человеческой, колокольни. Представим себе, что в некой далекой стране в день рождения Обожаемого Вождя 10 тысяч его верноподданных бегают по стадиону, держа в руках разноцветные шапочки. Неожиданно они останавливаются, надевают шапочки на головы, и пред очами восторженных зрителей расцветает точный портрет вождя, сложенный из разноцветных пятнышек.

Вряд ли найдется биолог, который рискнет утверждать, будто дело тут в инстинктивном поведении молодежи. Очевидно, что вначале был разработан детальный план представления, начиная с портрета, разбитого на 10 тысяч цветных точек. Затем положение каждого паренька и девушки на стадионе было точно определено, и даны инструкции, где, когда и какая шапочка должна оказаться на голове. Был оговорен сигнальный код и способ его передачи. Мозг каждого участника запомнил инструкции, и в соответствии с ними человек действовал во времени и пространстве.

Тем не менее, те же самые биологи упорно твердят, что амебы якобы обходятся без всего вышеперечисленного. И утверждают это в эпоху информатики, кибернетики и бурного развития теории управления!

Без проекта конструкции, без центра управления, без плана строительства создать что-либо в принципе невозможно. В природе тоже. К амебам это приложимо в равной мере. Но известно же, что амебы не вычерчивают выкройку штанов на березовом листке. Нет у них и ни малейшего представления о цели и результате совместного действия, поскольку последнее связано исключительно с сознанием и мозгом на человеческом уровне. Так каким же чудом амебы справляются со столь сложной задачей? Ясно одно: это чудо не может быть следствием информационной пустоты. Тогда кто или что создало необходимый «пакет» информации, где его хранит и как преобразует, если мозг тут не при чем?

На ум опять приходят гены. Ну что ж, теоретически рассуждая, генетическая «запись» необходимых сведений возможна. ДНК амебы, как и любая другая, — это длинная лента, вдоль которой линейно расположены «буквы» — основания генетического кода: аденин (А), тимин (Т), гуанин (Г) и цитозин (Ц). Сгруппированные тройками в различных комбинациях в так называемые кодоны, они являются шифром для аминокислот, что создают белковые цепочки.

Такую «запись» можно использовать и по-иному. Например, приписать кодонам цифровые значения. Чтобы такую «запись» реализовать на практике, каждая прибывающая на сбор амеба должна получать очередной номерок и в зависимости от него — координаты позиции, которую ей следует занять в конструкции. Кто-то или что-то должен эти номерки присваивать и одновременно контролировать движения каждой из 60 тысяч особей.

Затем каждая взбирающаяся по своим сестрам амеба должна была бы постоянно устанавливать свое положение по отношению к нулевому пункту трех осей координат (х, у, z), чтобы знать, следует ли ей взбираться дальше, переместиться левее или же правее. Однако, согласитесь, это требование абсурдно, поскольку у амеб нет органа, служащего для телезамеров и сравнения изменяющихся данных с имеющимся планом.

Тогда что же руководит амебами?

Действительно, их поведение можно объяснить, только приняв существование внешнего фактора, влияющего на весь «коллектив», хранящего план-проект, управляющего движениями каждой особи; решающего, как разместить каждую из 40, 60 или более тысяч клеток; всякий раз определяющего диаметр основания и толщину колонны в зависимости от веса и диаметра будущей капсулы.

Существование такого фактора не умещается в рамках известных нам законов физики. Ни одно из известных науке полей: магнитное, гравитационное, электромагнитное — не пригодно для хранения плана или же образца сложных и изменяющихся во времени физических структур: объем информации, которую возможно в таких полях разместить, невелик. По той же причине они не годны для программирования чрезвычайно гибкого поведения живых организмов. Поэтому оправдано предположение, что то, от чего биологи отделываются, назвав «инстинктом», принадлежит трансцендентальному пространству.

Это какой-то вид «представления, воображения», пребывающего, вероятно, в объеме всей Вселенной и воздействующего на всех амеб, где бы они ни появились. И хотя он нематериален, тем не менее «читабелен» для существ, которые, следуя его указаниям, собственными телами заполняют субтильный образец «конусообразного холмика», «ползающей улитки» и, наконец, «башни». Так же «ведет себя» в квашне дрожжевое тесто, когда заполняет собою объем квашни и принимает ее форму.

Я думаю, что именно наука, как это ни парадоксально, достигнув в ходе исследований непреодолимых границ, предоставит нам доказательства трансцендентальной основы всего сущего.