В данный момент читаю книгу В.Синельникова «Таинственная сила слова. Формула любви.Как слова воздействуют на нашу жизнь».
Сегодня в аське зашел разговор об изучении языков. И тут как раз читаю в указанной книге отрывок из книги В.Мегре «Анастасия». Привожу отрывок более полно из первоисточника. Есть над чем подумать...
Я спросил у Анастасии, кто её научил разговаривать, если матери и отца она почти не помнит, а дедушка и прадедушка общались с ней редко. Полученные ответы поразили меня и требуют осмысливания специалистов, потому постараюсь наиболее полно воспроизвести их. Для меня смысл их стал проясняться постепенно. Сначала после моего вопроса она переспросила:
– Ты имеешь ввиду умение говорить на языках разных людей?
– Что значит “разных”, ты что, умеешь говорить на разных языках?
– Да, – ответила Анастасия.
– И на немецком, французском, английском, японском, китайском?
– Да, – повторила она и добавила, – ты же видишь, говорю же я на твоем языке.
– Ты хочешь сказать на русском.
– Ну это слишком обобщенно. Я говорю, по крайней мере, стараюсь говорить, теми оборотами и словами, которые именно ты употребляешь в своей речи. Это мне было немножко трудновато сначала, так как у тебя маленький словарный запас и повторяющиеся обороты речи. Чувства тоже слабо выражены. Таким языком трудно изложить достаточно точно всё, что хотелось бы.
– Подожди, Анастасия, сейчас я спрошу тебя что-нибудь на иностранном, а ты ответишь мне.
Я сказал ей “здравствуйте” на английском, потом на французском. Она тут же мне ответила.
К сожалению, иностранными языками я не владею. В школе учил немецкий и то на “три”. На немецком я и вспомнил целую фразу, которую мы со школьными товарищами хорошо заучили. Её я и сказал Анастасии:
– Их либе дих, унд гибт мир дайн хенд.
Она протянула мне руку и ответила на немецком:
– Я даю тебе руку.
Поражаясь услышанному, ещё не веря своим ушам, я спросил:
– И что же, каждого человека можно научить всем языкам?
Я интуитивно чувствовал, что этому необычному явлению должно быть какое-то простое пояснение, и я должен осознать его, донести людям.
– Анастасия, давай рассказывай моим языком и постарайся с примерами, и чтоб понятно было, – попросил я немножко взволнованно.
– Хорошо, хорошо, только успокойся, расслабься, а то не поймешь. Но давай я сначала тебя писать научу на русском языке.
– Умею я писать, ты про обучения иностранным языкам рассказывай.
– Не просто писать, я писателем тебя научу быть, талантливым. Ты напишешь книгу.
– Это невозможно.
– Возможно! Это же просто.
Анастасия взяла палочку и начертила на земле весь русский алфавит со знаками препинания, спросила сколько здесь букв.
– Тридцать три, – ответил я.
– Вот видишь, букв совсем немного. Можешь ты назвать то, что я начертила, книгой?
– Нет, – ответил я, – это обычный алфавит и всё. Обычные буквы.
– Но, ведь, и все русскоязычные книги состоят из этих обычных букв, – заметила Анастасия, – ты согласен с этим? Понимаешь, как просто всё.
– Да, но в книгах они расставлены по-другому.
– Правильно, все книги состоят из множества комбинаций этих букв, расставляет их человек автоматически, руководствуясь при этом чувствами. Из этого и следует, что сначала рождается не комбинация из букв и звуков, а чувства, нарисованные его воображением. У того, кто будет читать, возникают примерно такие же чувства, и они запоминаются надолго. Ты можешь вспомнить какие-нибудь образы, ситуации из прочитанных тобой книг?
– Могу, – подумав, ответил я. Вспомнился почему-то “Герой нашего времени” Лермонтова, и я стал рассказывать Анастасии. Она прервала меня:
– Вот видишь, ты можешь обрисовать героев этой книги, рассказать, что чувствовали они, а с того момента, как ты прочитал её, времени прошло немало. А вот если бы я попросила рассказать, в какой последовательности расставлены в ней тридцать три буквы, какие выстроены из них комбинации, ты смог бы это воспроизвести?
– Нет. Это невозможно.
– Это действительно очень трудно. Значит, чувства одного человека передались другому человеку с помощью всевозможных комбинаций из тридцати трёх букв. Ты смотрел на эти комбинации и тут же забыл, а чувства, образы остались и запомнились надолго... Вот и получается. Если душевные чувствования напрямую связать с этими значками, не думать о всяких условностях, душа заставит эти значки стать в такой последовательности, чередуя комбинации из них, что читающий, впоследствии, почувствует душу писавшего. И если в душе писавшего...
– Подожди, Анастасия. Скажи проще, понятнее, конкретнее, на каком-нибудь примере покажи про обучения языкам. Писателем меня потом будешь делать, рассказывай, кто и как тебя учил понимать разные языки?
– Прадедушка, – ответила Анастасия.
– Расскажи на примере, – просил я, желая понять всё быстро.
– Хорошо, но ты не волнуйся, я все равно найду способ, чтобы тебе понятно было, и, если для тебя это так важно, я попробую научить тебя тоже всем языкам, это же просто.
– Для нас это невероятно, Анастасия, поэтому постарайся объяснить. И скажи, за какой отрезок времени ты могла бы меня научить?
Она задумалась, глядя на меня, и потом сказала:
– Память у тебя уже неважная, проблемы бытовые... на тебя много времени потребуется.
– Сколько? – не терпелось мне услышать ответ.
– Для бытового понимания, типа “здравствуй”, “до свидания” думаю, что не менее четырех, а может, и шести месяцев, – ответила Анастасия.
– Всё, Анастасия, рассказывай как это делал прадед.
– Он играл со мной.
– Как играл, рассказывай.
– Так ты успокойся, ну, расслабься. Никак не могу понять, что ты волнуешься?
И она продолжала спокойно:
– Прадедушка играл со мной, как бы шутил. Когда он приходил ко мне один, без дедушки, всегда подойдет, поклонится до пояса, протянет руку, я ему свою. Он мне руку сначала пожмёт, потом на колено встанет, поцелует и говорит: “Здравствуй, Анастасия”. Однажды он пришёл, всё сделал, как всегда, и глаза, как всегда, смотрят на меня ласково, а губы говорят какую-то абракадабру. Я смотрю на него удивленно, а он снова уже что-то другое говорит, совсем бессвязное. Я не выдержала и спрашиваю: “Ты, дедулечка, забыл, что сказать надо?” — “Забыл” – ответил прадедушка. потом прадедушка отошёл от меня на несколько шагов, подумал о чём то и снова подходит, руку протягивает, я свою ему. Он на колено опускается, целует мне руку. Взгляд ласковый, губы шевелятся, но вообще ничего не говорит. Я даже испугалась. Тогда и подсказала ему: “Здравствуй, Анастасия” —говорю.
- Правильно, – подтвердил прадедушка, улыбаясь. А я поняла, что это игра, и мы с ним так часто играли. Сначала несложно было, потом игра всё усложнялась, но и интереснее становилось. Она начинается в трехлетнем возрасте и заканчивается в одиннадцать лет, когда человек сдаёт, как бы, экзамен, заключающийся в том, что внимательно глядя на собеседника может понимать его без слов, на каком бы языке тот ни изъяснялся. Такой диалог намного совершеннее речевого и он более скоростной, наполненный. Вы называете это передачей мыслей на расстоянии, считаете необычным, из области фантастики явлением, а это просто внимательное отношение к человеку, развитое воображение и хорошая память. За этим кроется не просто более совершенный способ обмена информацией, но и познание человеческой души, растительного и животного мира, мироздания вообще.
Popularity: 1%
